Спектакль Александра Великовского получился о любви – о любви, какой бы странной она ни была. О любви, возникшей к… первому мужчине – отцу, единственному мужчине, к которому такая любовь возникнуть не должна. Декорации, сделанные художником Игорем Битманом, где античные колонны перемежаются с лёгкими кружевами женского белья, словно стремятся подчеркнуть античность темы и в то же время желание освободиться, выскользнуть из-под спуда греха, научиться жить дальше. Художественное обобщение, на которое вышел режиссер «держит» зрителя в напряжении с первой минуты и до финала, доказывая «живучесть» сюжета не только на русской публике.

«Первый мужчина». Е. Исаевой. Фотография © 2009 Ирина Высоцкая / Acting International

«Первый мужчина» - это «проблемный доковский» материал об инцесте. Семь лет назад этой пьесой открылся московский Театр.doc, до сих пор она в его репертуаре. Тема пьесы пришла ко мне сама, как я уже рассказывала: Как тихий домашний человек, не очень умеющий общаться с бомжами и наркоманами, я выбрала стезю, как мне казалось, самую что ни на есть «безопасную» – «Мама и дочка» – взаимоотношения в семье, переходный возраст, самоутверждение и так далее. То, что актуально всегда. С этой темой я и пришла к студентам ВГИКа, преподаватель которых режиссёр Александр Великовский предложил сотрудничество со своим тогда первым курсом режиссёров документального кино. Для них подобная работа была хорошей практикой. При первой же встрече тема трансформировалась, так как возникло предложение заменить «маму» на «папу», поскольку с папами взаимоотношения в семье исследованы меньше. «Тут и про мужской шовинизм поговорить можно, и про мужской идеал»… Три студентки с курса активно подключились к собиранию материала, предполагая, что потом они и будут играть этих «дочек».

Я тоже начала опрос… И сразу – в первом же интервью – «нарвалась» на шокирующую историю инцеста, мимо которой пройти было уже невозможно, и это окончательно сузило «рамки» заявленной темы. В этом и ценность методики «Verbatim», что она выводит писателя в области, далёкие от его личного жизненного опыта, заставляет по-новому взглянуть на казалось бы хорошо известный для него материал, в моём случае – на отношения в семье. Разговаривая со следующими собеседницами, я уже сознательно задавала вопросы, касающиеся интимных отношений с отцом. И каково было моё удивление, когда каждая вторая начала рассказывать вещи, о которых, мне казалось, никто никогда никому не говорит, если они есть, а уж тем более не в диктофон на всеобщее обозрение. Потом я поняла, что именно эта «глубинная запрятанность» и тяготящая многолетняя, саднящая рана требовали вербального воплощения, «проговорённости», прорывалась, и разговор приносил облегчение. Не подумайте, что у каждой из наших «информационных доноров» (их около 15 человек) была интимная связь с отцом. Вовсе нет. Но у каждой были сложные отношения с отцом, у каждой был немалый счёт, чувства противоречивые и болевые. Вся палитра предстала перед глазами – от безумной преданной всепрощающей любви до тяжёлой холодной ненависти.

«Первый мужчина». Е. Исаевой. Фотография © 2009 Ирина Высоцкая / Acting International

Перевела пьесу на французский Агата Вуазэн, приезжавшая в Москву изучать работы Театра.doc (см. диссертацию Агаты Вуазэн Театр.doc. Возникновение театрального пространства при перестройке российского культурного поля. Сети взаимодействия и новыe художественныe конвенции. Университет Пари-10 Нантерр, сентябрь 2005). Потом в процессе репетиций актрисы и художник Игорь Битман, который давно живет в Париже, «обрастили» литературный перевод деталями разговорного французского языка. Я французский не знаю, но, судя по реакциям людей в зале, вижу, что перевод удался и в узком, и в широком смысле слова.

Почему это оказалось интересно французам, которых данной темой не удивишь? Может быть, потому что от русских они разговора об инцесте не ожидали и решили понять – а как это у нас? Один зритель-мусульманин после спектакля сказал: «Надо же! В русских семьях также, как и у нас». Он, конечно, имел в виду не основное событие (инцест), а подчинительную систему «родители-дети», жёсткий контроль, подростковый протест, попытку вырваться из-под родительской опеки – это близко всем, этот период, проживают во всех семьях в любых странах. А в пьесе подобным проблемам уделено много внимания. Какой алгоритм позитивного взаимодействия и выхода из кризиса «нащупали» в России? Думаю, это привлекало.

«Первый мужчина». Е. Исаевой. Фотография © 2009 Ирина Высоцкая / Acting International

Надо сказать, что три очаровательных юных исполнительницы, только закончившие театральную школу «Acting international» воспитание в своих семьях получили строгое, консервативное – одна из семьи швейцарского пастора, другая из ортодоксальной испанской семьи, третья – из мусульманской. Непросто было этим скромным нежным девочкам создавать на сцене сексуальные образы раскрепощённых героинь, но удалось на «пять с плюсом». Думаю, они хорошо усвоили уроки своей театральной школы.